Алексей Лосев "Диалектика мифа" (краткое изложение). Алексей Лосев "Диалектика мифа" (краткое изложение) Лосев диалектика мифа анализ

Название : Диалектика мифа

Сост., подг. текста, общ. ред. А.А. Тахо-Годи, В.П. Троицкого

М.: Мысль, 2001.- 558 с.

Серия Философское наследие. Том 130

ISBN 5-244-00969-9

DjVu , PDF

Качество: сканированные страницы + текстовый слой

Язык: Русский

В настоящий том вошло основное философское сочинение А. Ф. Лосева «Диалектика мифа» и «Дополнение» к ней. Данное издание - самое полное, оно включает новые, ранее не публиковавшиеся материалы, как полученные из ФСБ, так и найденные недавно в архиве автора. Помимо добавлений в текст среди них - варианты последней главы «Диалектики мифа», а также заявление автора в Главлит по поводу вставок в текст, послуживших причиной его ареста (в нашем издании эти вставки выделены в тексте специальными типографскими знаками). Все материалы заново сверены, причем основная часть - по рукописи, оказавшейся в распоряжении составителей. Издание снабжено подробными примечаниями и указателями. Вступительная статья написана А.А. Тахо-Годи.

СОДЕРЖАНИЕ

А.А. Тахо-Годи. «Философ хочет все понимать». «Диалектика мифа» и «Дополнение» к ней

ДИАЛЕКТИКА МИФА
Предисловие
Диалектика мифа. Вступление
I. Миф не есть выдумка или фикция, не есть фантастический вымысел (35-37)
II. Миф не есть бытие идеальное (37-41)
III. Миф не есть научное и, в частности, примитивно-научное построени е (41-56). 1. Определенная мифология и определенная наука могут частично совпадать, но принципиально они никогда не тождественны (41 - 43). 2. Наука не рождается из мифа, но наука всегда мифологична (43- 46). 3. Наука никогда не может разрушить мифа (46-49). 4. Миф не базируется на научном опыте (49-51). 5. Чистой науке, в противоположность мифологии, не нужна ни абсолютная данность объекта (51 - 52), ни абсолютная данность субъекта (52), ни завершенная истинность (53-54). 6. Существует особая мифологическая истинность (54-56)
IV. Миф не есть метафизическое построение (56-61). 1. Метафизичности мешает посюсторонность и чувственность мифа (57-59). 2. Метафизика-научна или наукообразна, мифология же-предмет непосредственного восприятия (59). 3. Эта особенность мифологии универсальна (включая христианство) (59-60). 4. Мифическая отрешенность и иерархийность (60-61)
V. Миф не есть ни схема, ни аллегория (61-82). 1. Понятие выразительной формы (62). 2. Диалектика схемы, аллегории и символа (62-69). 3. Разные слои символа (69-71). 4. Примеры символической мифологии (71-82): а) учение о цветах у Гёте (71-73) и b) у Флоренского (73-75); с) объективность цветной мифологии (75-76); d) символическая мифология лунного света, электричества и др. (76-79); е) природа у Пушкина, Тютчева и Баратынского, по А. Белому (79-82)
VI. Миф не есть поэтическое произведение (82-95). 1. Сходство мифологии с поэзией в области выразительных форм (82-83). 2. Сходство в области интеллигенции (83-84). 3. Сходство с точки зрения непосредственности (84-85). 4. Сходство в отрешенности (85-86). 5. Глубочайшее расхождение в характере отрешенности (86-87). 6. а) Поэзия возможна без мифологии (87-88), и b) мифология возможна без поэзии (88-89). 7. Сущность мифического отрешения (89-91). 8. Принцип мифической отрешенности (91-95): а) новая форма объединения вещей (91-92); b) изначальная инстинктивно-биологическая реакция в мифе на мир (92-93); с) все на свете есть миф (93-95)
VII. Миф есть личностная форма (95-118). 1. Резюме предыдущего (95-97). 2. Основная диалектика понятия личности (97-99). 3. Всякая живая личность есть так или иначе миф (99-100). 4. Мифологически-личностная символика (100-111): а) символика и мифология полов (100 -102); b) вещей домашнего обихода, болезней (102-103); с) поступков (103 - 104); d) «физиологических» процессов и «воображения» (104-108); е) трепещущая неоднородность мифического времени и ее различие в разных религиях (108-111). 5. Очерк диалектики мифического времени (111 - 115). 6. Сновидения (115 - 116). 7. Выход к новому углублению понятия мифа (116 - 118)
VIII. Миф не есть специально религиозное создание (118-128). 1. Наиболее общее сходство и различие мифологии и религии (118 -120). 2. Энергийность и субстанциальность религии (120-121). 3. Лик и личность в мифологии; примеры из типов живописного пространства (121 -125). 4. Религия не может не порождать из себя мифа (125-128)
IX. Миф не есть догмат (128-164). 1. Миф - историчен, догмат-абсолютен (128-129). 2. Мифический историзм (129--131). 3. Фиксация понятий религии, мифологии и догматического богословия (131-133). 4. Мифология и догматика веры и знания (133 -139). 5. К мифологии материализма (139-144): а) вне-логический характер опоры на ощущение (139-140); b) различные понимания материи (140-141); с) субъективизм (141 -142); d) материя как принцип реальности, физические теории (142-143); е) абстрактная метафизика, мифология и догматика в материализме (143-144). 6. Буржуазная мифология материализма (144-148). 7. Типы материализма (148-152). 8. Мифология и догматика в учениях о I. субъекте и объекте (152-153), II. идее и материи (153-154), III. сознании и бытии (154--155), IV. сущности и явлении (155-156), V. душе и теле (156-159), VI. индивидуализме и социализме (159), VII. свободе и необходимости (159-160), VIII. бесконечности и конечности (160-161), IX. абсолютном и относительном (161 -162), X. вечности и времени (162-163), XI. целом и части (163), XII. одном и многом (163-164). 9. Заключение (164)
X. Миф не есть историческое событие как таковое (164-171). 1. Природно-вещественный слой истории (164-166). 2. Слой сознания и понимания (166-170). 3. Слой самосознания или слова (170-171)
XI. Миф есть чудо (171-201). 1. Вступление (171-173). 2. Что не есть чудо? (173 -179): а) чудо не есть просто проявление высших сил (173- 174); b) чудо не есть нарушение «законов природы (174-179). 3. Другие теории чуда (179-180). 4. Основная диалектика чуда (180-188): а) встреча двух личностных планов (180-181); b) которые могут быть в пределах одной и той же личности (181); с) это - планы внешне-исторический и внутренно-замысленный (181 - 183); d) формы их объединения (183-185); е) чудо - знамение вечной идеи личности (185 - 188).
5. Целесообразность в чуде в сравнении с другими типами целесообразности (188-190): а) Кант о логической и эстетической целесообразности (188-189); b) понятие личностной целесообразности (189-190). 6. Оригинальность и специфичность мифической целесообразности (190-195): а) отличие от сферы частичных функций личности (190- 191); b) личность - неделима (191 - 192); чудо не есть ни с) познавательный (192-194), ни d) волевой (194-195), ни е) эстетический синтез (195); f) резюме (195). 7. Реальное бытие есть разная степень мифичности и чудесности (195-201): а) память о вечности (195-196) и b) ее отдельные проявления в великом и в малом (196 - 201); с) не степень чудесности, но одинаковая чудесность и лишь разница ее объектов (201)
XII. Обозрение всех диалектических моментов мифа с точки зрения понятия чуда (201-212). 1. Диалектическая необходимость (202). 2. Неидеальность (202-203). 3. Вне-научность и специфическая истинность (203). 4. He-метафизичность (203-204). 5. Символизм (204-205). 6. Отрешенность (205). 7. Миф и религия (205-210): а) диалектическое место науки, морали и искусства (206- 207); b) параллельная диалектика в мифе - богословия, обряда и священной истории (207-208); с) сущность религии-не мифологии, но - таинства (208-209); d) религия - задний Фон мифологии (209-210). 8. Сущность мифического историзма (210-212)
XIII. Окончательная диалектическая формула (212-215)
XIV. Переход к реальной мифологии и идея абсолютной мифологии (215- 232). Вступление (215-217). 1. Диалектика есть мифология, и мифология есть диалектика (217-218). 2. Обзор синтезов абсолютной мифологии (219-221). 3. Продолжение (221-228). 4. Сводка (228-229).
5. Несколько примеров на цельные мифы из абсолютной мифологии (229- 232)
ДОПОЛНЕНИЕ К «ДИАЛЕКТИКЕ МИФА» (фрагменты).. 233
<2. ...> (235-240). 3. (Реальные отношения мифологии и производства в эпоху феодального строя) (240-255). 4. Переход от Средних веков к Новому времени (255-263). (...) 9. Романтизм, машинизм, парламентаризм и мещанство (263-273) (...)
(...) 2. Вне-интеллигентная диалектика абсолютного мифа (диалектика мифического «в-себе-бытия») (273-276). 3. Переход к интеллигенции («для-себя-бытие») (276-284). 4. Проведение интеллигенции по всей триаде (тетрактиде): а) первое начало (284-287). 5. Продолжение: b) второе начало (288-295). 6. Продолжение: с) третье начало (295- 304). 7. Продолжение: d) четвертое и пятое начала (304-306). 8. Синтез вне-интеллигентной диалектики и интеллигентный принцип (306- 310). 9. Продолжение: проведение принципа (310-320). 10. Переход к завершению абсолютной диалектики (320-323). 11. Две последние плоскости, завершающие абсолютную диалектику (персонализм и ономатизм) (324-326). 12. Необходимые и основные разъяснения (326- 350). 13. Результат и общий характер абсолютной диалектики (=абсолютной мифологии) (350-364). 14. Почему предложенная система есть абсолютная диалектика и абсолютная мифология? (364-365) (...) 1. Обзор основных диалектических моментов мифологического инобытия (365-375). 2. Понятие ангела (375-380). 3. Диалектика бесплотных сил (380-384). 4. Символика бесплотных сил (384-396). 5. Символика бесплотных сил (продолжение) (396-402)
ПРИЛОЖЕНИЕ
(Миф - развернутое магическое имя)
I. Определение имени (405-407). II. Место имени (407-408). III. Имя сущности и сущность (408-412). IV. Имя сущности и инобытие (тварь) (412-416). V. Иерархийная природа имени (416-418)
(Мифология и диалектика)
(Возможные тпны мифологий)
(О теориях мифа)
(Три типа мифологического творчества)
В Главлит. Заявление Лосева А.Ф.
Указатель имен
Указатель мифологических и литературных персонажей
Предметный указатель

В творчестве крупного отечественного философа А. Ф. Лосева большое место занимают проблемы мифа и личностной формы его существования. В 1927 г. он написал книгу «Диалектика мифа», в которой дается подробный и всесторонний анализ мифа.

Прежде всего А. Ф. Лосев проводит демаркационную линию между традиционным представлением о мифе и его диалектико-феноменологическим пониманием (в разработке самого философа). Если в традиционной «мифологической» парадигме миф истолковывается как сказание, вымысел, фикция, то у Лосева он превращается в феноменологическое поле, «среду» бытования человеческого общества, человеческой личности. Миф становится синонимом феноменологически понимаемого бытия, то есть собственно бытием.

Первоначальное ознакомление со структурой «Диалектики мифа» свидетельствует о том, что А. Ф. Лосев относится к мифу не только как к философскому, но и как к богословскому понятию. Он выстраивает систему доказательств «бытия мифа» через понятия «катафатическое» (позитивное) и «апофатическое» (то есть описание божественного феномена через его «отрицательные» определения - чем, собственно, феномен не является) «призмы» восприятия. Апофатический миф, согласно Лосеву, «не есть выдумка, или фикция, не есть фантастический вымысел, миф не есть бытие идеальное... не есть научное и, в частности, примитивно-научное построение... миф не есть метафизическое построение… не есть ни схема, ни аллегория... не есть поэтическое произведение, не есть специально религиозное создание... не есть догмат... не есть историческое событие как таковое...» .

Под понятием «катафатическое» А. Ф. Лосев понимает личностное бытие, «сферу цельной личности» и «энергийное проявление личности» .

А. Ф. Лосев утверждает, что миф есть до-сознательный, до-теоретический феномен. «В мифе нет разделения на субъект и объект, поэтому миф есть сама реальность, сама жизнь. И это, собственно, не “объективация смысла”, а его “объективность”... дообразная… реальность» . Вместе с тем миф есть символическая реальность. Символ есть своего рода тело мифа. «Миф, с точки зрения Лосева А. Ф., - такая реальность, которая формирует особое понимание на основе онтологического, вещного его наполнения, живой непосредственной бытийности. И в тоже время эта бытийность символична. Лосев А. Ф. говорит, что любая вещь, проходя сквозь сознание, является символической, то есть мифической, в конечном счете» . Если объект есть элемент диалектического, то символ есть базовая компонента феноменологического сознания, сознания мифического. Попадая в феноменологическую реальность, любое явление или вещь мифологизируется, то есть интерпретируется в рамках доминирующей в данный исторический период общегуманитарной парадигмы, вплетается в ткань личностно понятого бытия.

Диалектика мифа есть его феноменология, поданная, в свою очередь, через феноменологию личности. Если религия есть, по Лосеву, субстанциональность личности, то миф есть именно оболочка, раскраска, энергийная разрисовка.

Миф, по А. Ф. Лосеву, не есть выдумка, фикция (пусть даже в своей научной «ипостаси»), но есть «личность». Автор довольно оригинально связывает здесь понятие мифа именно с понятием личности. Понятие личности подается А. Ф. Лосевым через аналитику мифа как фундаментального религиозно-философского концепта феноменологически (и диалектически) понятого бытия. Оно становится для Лосева одной из главных метафизических проблем. Решением этой проблемы он занимался на протяжении всей своей творческой жизни. П. Л. Карабушенко и Л. Я. Подвойский в своей книге «Философия и элитология культуры А. Ф. Лосева» пишут, что интерес философа «к проблеме Личности зародился у него еще в студенческие годы... В тот период А. Ф. Лосев серьезно подумывал о карьере именно психолога... Изучение личности он начинает с экспериментов над собой, отмечая то “дионисийское ощущение”, врывающееся в душу, то “бессознательное”, ведущее к сумасшествию; то смерть и сладкий сумрак, и всегда Христос - светлый, очищающий, возвышающийся» . Авторы монографии делают вывод о том, что «именно Личность есть то, что составляет подлинное единство нашей душевной жизни, ее субстанциональную и вполне определенную форму» .

Лосев весьма скрупулезно подходил «к этимологическому и семантическому значению “личности”... Латинским термином “субъектум” передать глубину смысла “личности” невозможно» . «Боже упаси, - предостерегает он, - переводить и латинское слово “индивидуум” как “личность”! Укажите хоть один латинский словарь, где говорилось бы, что слово “индивидуум” может иметь значение “личность”. “Индивидуум” - это просто “неделимое”, “нераздельное”... И стол, и любая кошка есть такой “индивидуум”. Так причем же здесь личность? “Индивидуум” - самый настоящий объект, только взятый с определенной стороны, и больше ничего» .

А. Ф. Лосев трактует мифотворчество как глубоко личностный процесс-состояние, а не с позиции чистой субъективности по отношению к исследуемому объекту (мифу). Миф у Лосева исследуется декларативно некритично, ненаучно , то есть тождественным, изоморфным самому исследуемому объекту методом («имманентно») . Вероятно, имея в виду именно эту понятийную «вненаходимость» личности в рамках лосевских концептуальных построений, известный историк русской философии С. С. Хоружий пишет: «Собственно понятие личности... еще остается у него (Лосева. - Ю. К. ) малоразработанным и довольно неясным; однако уже в самом присутствии этого понятия, равно как и разработке понятия интеллигенции, и в зрелой освоенности учения о божественных энергиях... философия “Диалектики мифа” отходит от ортодоксального символизма и обнаруживает эволюцию в направлении христианского (православного) персонализма» .

А. Ф. Лосев неоднократно подчеркивает, что миф не есть идеальное бытие, но есть бытие реальное. Философ берет на рассмотрение не теорию мифа, но миф как феномен, как определенным (а именно феноменологически и диалектически) образом понятое социальное бытие. Лосев говорит о том, что, «рассуждая имманентно, мифическое сознание есть меньше всего интеллектуальное и мыслительно-идеальное сознание» . Он утверждает, что миф всегда синтетически жизнен и состоит из живых существ (заметим, что слово «состоит» А. Ф. Лосев сознательно не берет в кавычки. Для него миф действительно состоит из людей, то есть миф как бытие соткан из «бытийств» отдельных личностей. Интересно, что лосевская личностность мифа вне-аксиологична (что резко контрастирует, например, с неистовым социальным накалом бахтинской теории личности как концепции ответственного бытия). Этот момент внеаксиологичности роднит лосевскую феноменологию с гуссерлевской. Феноменология по Лосеву есть прежде всего метод, она не есть философия Абсолюта, философия субстанционального начала, что характерно, например, для Хайдеггера. Аксиология же субстанционального начала лосевской философии исключительно религиозна, полностью погружена в область христианства.

Внеаксиологичность (в строгом методологическом понимании - до-аксиологичность) является характерной чертой лосевской теории личности, построенной по античному принципу доказательности.

Работа А. Ф. Лосева о мифе была характерным произведением античной философской стилистики: «Мысли о единении философии, математики, астрономии и музыки, столь характерные для античной культуры, не покидали ученого... “И сама-то математика звучит, как это небо, как эта музыка...”», «математика и музыкальная стихия для него едины» . «...Все семь античных искусств предстают в трудах Лосева во взаимном переплетении и дополнении, создавая целостный и поистине энциклопедически универсальный научный космос» .

Лосев использует в «Диалектике мифа» непривычные понятия, которые не вписываются в классические философские традиции «имманентное рассуждение», «интеллигенция», «смысловая активность» , «исходные интуиции» и др. Поэтому для ее адекватного прочтения необходимо попытаться максимально расширить (внутри себя) перцептивный диапазон, создать иной эвристический «гештальт» с целью обеспечения максимальной изоморфности собственной познавательной активности познаваемому феномену. Причем именно феномену, а не объекту. Для Лосева исследуемых объектов нет. Все они есть текучие, субъектно зависимые, эмоционально окрашенные, личностно «положенные» в бытие феномены.

Бытие конкретное, живое (по А. Ф. Лосеву, социальное) есть бытие активное, а не пассивно предполагающееся к познанию. «Миф есть сама жизнь... жизненно ощущаемая и творимая, вещественная реальность и телесность» . Бытия же «объективного» - абстрактно-метафизического, наукообразного, вечного, механистически понятого - для Лосева не существует. Философ стремится к «комфорту» в бытии, само бытие должно быть очеловечено, «оличено» для того, чтобы человек мог в нем именно быть, именно жить, а не теоретически присутствовать, объективно пребывать.

Итак, миф - это текучее, по-личностному оформленное объектно-субъектное бытие, только и существующее в человеческом (точнее, в личностном) измерении. Это - поэтически, философски понимаемая парадигма человеческого существования. Для истинного понимания феноменального - личностного - бытия важно то, что «явлено и чувственно-ощутимо». «Миф есть интеллигентно данный символ жизни, необходимость которого диалектически очевидна, или символически данная интеллигенция жизни... Под “жизнью” здесь мыслится просто категория осуществления той или иной интеллигенции. И тогда определение мифа будет такое: он - символически осуществленная интеллигенция. Я же утверждаю, что личность и есть символически осуществленная интеллигенция... миф есть бытие личностное или точнее, образ бытия личностного, личностная форма, лик личности» .

Интеллигенция есть интенция смысла, имманентно поданная в мир активность «сверхинтеллигенции» (у Лосева - «Одного») . Личность именно этим и отличается от вещи. Поэтому отождествление ее - частичное, по крайней мере, - с мифом оказывается совершенно несомненным. Далее, в личности мы имеем не просто самосознание. Оно должно постоянно действенно выявляться. В нем должна быть перспективная глубинность. Личность как некое самосознание была бы чисто умным существом, вне времени и истории. Реальная личность должна иметь пребывающее ядро и переменчивые акциденции, связанные с этим ядром как его энергийные самопроявления. Поэтому антитеза внутреннего и внешнего также совершенно необходима для понятия личности. Поскольку личность есть самосознание, она есть всегда противопоставление себя всему внешнему, что не есть она сама. Углубляясь в познание себя самой, она и в себе самой находит эту же антитезу субъекта и объекта, познающего и познаваемого. Интеллигенция же есть у Лосева самосознание Одного (первоначала), самопостижение - обнаружение личностного бытия как собственного смысла. «Эта антитеза субъекта и объекта, далее, обязательно преодолевается в личности. Это противопоставление себя окружающему, равно как и противопоставление себя себе же в акте самонаблюдения, только тогда и возможно, когда есть синтез обеих противоположностей. Я противополагаю себя внешнему. Но это значит, что я имею какой-то образ внешнего, который создан как самим внешним, так и мною самим. И в нем я и окружающая среда сливаемся до полной неразличимости. Но ведь это значит, что наблюдаемое мною есть я сам, т. е. тождество меня со мною, как субъекта с объектом, совершенно непререкаемо. Итак, личность, как самопознание и, след., как всегда субъект-объектное взаимопознание, есть необходимым образом выразительная категория. В личности обязательно два различных плана, и эти два плана обязательно отождествляются в одном неделимом лике... Личность есть всегда выражение, а потому принципиально - и символ. Но самое главное - это то, что личность есть обязательно осуществленный символ и осуществленная интеллигенция... Личность есть факт. Она существует в истории. Она живет, борется, порождается, расцветает и умирает. Она есть всегда обязательно жизнь, а не чистое понятие... Личность есть всегда телесно данная интеллигенция, телесно осуществленный символ... Тело - живой лик души... Тело - неотъемлемая стихия личности» . Итак, всякая живая личность есть миф, понимаемый Лосевым как личностная, вненаучная парадигма, конкретное личностное бытие, как осуществление, реализация, овеществление смысла . «Всякая личность есть миф не потому, что она - личность, но потому, что она осмыслена и оформлена с точки зрения того или иного мифического сознания... Все остальные элементы бытия (конкретно-понятого, исторически-конкретного бытия) мифичны лишь потому, что поняты и сконструированы с точки зрения личностно-мифического сознания» . То есть сознания, представленного, по сути, той или иной исторической парадигмой мышления. «...Человек является мифом не потому, что он есть, а потому, что он есть человек сам по себе, так сказать человеческая вещь как человек и как человеческая личность» .

А. Ф. Лосев также наполняет соответствующим смыслом соотношение религии и мифологии в их личностной взаимосвязи: «Религия и мифология - обе живут самоутверждением личности. В религии личность ищет утешения, оправдания, очищения и даже спасения... В мифе личность также старается проявиться, высказать себя, иметь какую-то свою личностную историю. Эта общая личностная основа делает заметным и расхождение обеих сфер. Действительно, в религии мы находим какое-то особое, специфическое самоутверждение личности. Это какое-то принципиальное самоутверждение, утверждение себя в своей последней основе, в своих исконных бытийственных корнях. Мы не ошибемся, если скажем, что религия есть всегда то или иное самоутверждение личности в вечности... что она есть та или иная попытка утвердить личность в бытии вечном, связать ее навсегда с бытием абсолютным» . Мифичность бытия есть его парадигмальность. Личностность придает бытию направленную активность. Таким образом, главной движущей силой лосевской личности в бытии выступает поступок как всеохватное влечение человеческой воли (сознательной, ответственной) к бытию. Действуя в рамках парадигмального свойства метафизики всеединства, А. Ф. Лосев подает взаимоотношение личности и бытия как, безусловно, нечто большее, чем субъектно-объектную дихотомическую пару (хоть и достаточно часто привлекаемую Лосевым-диалектиком к построению собственной системы доказательств). Личность, таким образом, много больше субъекта. Она принадлежит (как феномен, как явление) иному познавательному «плану», иной перцептивной области, вненаучной области интуитивного постижения (схватывания) целокупности, сути бытия. Лосев-диалектик легко переводит свое исследование в иной понятийный пласт, где работают иные познавательные (в данном случае религиозные) законы, встраиваемые автором в общую систему обоснования своей гностической философской системы онтологического оправдания мифа. Вероятнее всего, здесь мы имеем сложный по разнородности эпистемологических подходов и объемов входящих в систему понятий, но все же внутренне непротиворечивый феномен «мифического». Феномен, поданный как мета-феномен, принадлежащий разным мирам (объектному и субъектному), а точнее, именно миру феноменологическому и мистическо- интуитивистскому (в терминологии самого А. Ф. Лосева).

Чрезвычайно интересна изобразительно-художественная зарисовка, представленная Лосевым в качестве иллюстрации к выявлению сути личности. «Говоря о “бытии личностном”, - подчеркивает он, - мы вовсе не имеем и не имели ввиду, что все на свете есть только личность, как “всеобщее одушевление” в мифе вовсе нельзя понимать в том смысле, что все решительно на свете одушевлено, что нет неодушевленных вещей, нет смерти и т. д.» Философ делает здесь принципиально для нашего понимания сути вопроса замечание: «Личность, - пишет он, - введена нами лишь как точка зрения, с которой рассматривается и расценивается бытие». Бытие «бытийствует» только личностью, феноменологически являет себя только через нее и посредством ее, оставаясь, по сути, трансцендентным. Субстанциональность бытия и личность, таким образом, связывает уже религиозная, а не мифологическая составляющая личности. Всякая вещь должна стать социальной вещью, иначе она окажется безразличной для всякой личности. Слой личностного бытия лежит решительно на каждой вещи, ибо каждая вещь есть не что иное, как вывороченная наизнанку личность... Каждая вещь, оставаясь самой собою, может иметь бесконечные формы проявления своей личностной природы» .

Таким образом, у Лосева миф есть конкретное бытие пребывания личности, но все же это не есть однозначно вся личность («проблема соотношения сущности и энергии»

Предисловие

ВСТУПЛЕНИЕ

I. МИФ НЕ ЕСТЬ ВЫДУМКА ИЛИ ФИКЦИЯ, НЕ ЕСТЬ ФАНТАСТИЧЕСКИЙ ВЫМЫСЕЛ

II. МИФ НЕ ЕСТЬ БЫТИЕ ИДЕАЛЬНОЕ

III. МИФ НЕ ЕСТЬ НАУЧНОЕ И, В ЧАСТНОСТИ, ПРИМИТИВНО-НАУЧНОЕ ПОСТРОЕНИЕ

1. Определенная мифология и определенная наука могут частично совпадать, но принципиально они никогда не тождественны

2. Наука не рождается из мифа, но наука всегда мифологична

3. Наука никогда не может разрушить мифа

4. Миф не базируется на научном опыте

5. Чистой науке, в противоположность мифологии, не нужна ни абсолютная данность объекта,

ни абсолютная данность субъекта,

ни завершенная истинность

6. Существует особая мифологическая истинность

IV. МИФ НЕ ЕСТЬ МЕТАФИЗИЧЕСКОЕ ПОСТРОЕНИЕ

1. Метафизичности мешает посюсторонность и чувственность мифа

2. Метафизика – научна или наукообразна, мифология же – предмет непосредственного восприятия

3. Эта особенность мифологии универсальна (включая христианство)

4. Мифическая отрешенность и иерархийность

V. МИФ НЕ ЕСТЬ НИ СХЕМА, НИ АЛЛЕГОРИЯ

1. Понятие выразительной формы

2. Диалектика схемы, аллегории и символа

3. Разные слои символа

4. Примеры символической мифологии:

VI. МИФ НЕ ЕСТЬ ПОЭТИЧЕСКОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ

1. Сходство мифологии с поэзией в области выразительных форм

2. Сходство в области интеллигенции

3. Сходство с точки зрения непосредственности

4. Сходство в отрешенности

5. Глубочайшее расхождение в характере отрешенности

6. Поэзия и мифология

7. Сущность мифического отрешения

8. Принцип мифической отрешенности:

VII. МИФ ЕСТЬ ЛИЧНОСТНАЯ ФОРМА

1. Резюме предыдущего

2. Основная диалектика понятия личности

3. Всякая живая личность есть так или иначе миф

4. Мифологически-личностная символика

5. Очерк диалектики мифического времени

6. Сновидения

7. Выход к новому углублению понятия мифа

VIII. МИФ НЕ ЕСТЬ СПЕЦИАЛЬНО РЕЛИГИОЗНОЕ СОЗДАНИЕ

1. Наиболее общее сходство и различие мифологии и религии

2. Энергийность и субстанциальность религии

3. Лик и личность в мифологии; примеры из типов живописного пространства

4. Религия не может не порождать из себя мифа

IX. МИФ НЕ ЕСТЬ ДОГМАТ

1. Миф – историчен, догмат – абсолютен

2. Мифический историзм

3. Фиксация понятий религии, мифологии и догматического богословия

4. Мифология и догматика веры и знания

5. К мифологии материализма:

6. Буржуазная мифология материализма

7. Типы материализма

8. Мифология и догматика в учениях о

9. Заключение

X. МИФ НЕ ЕСТЬ ИСТОРИЧЕСКОЕ СОБЫТИЕ КАК ТАКОВОЕ

1. Природно-вещественный слой истории

2. Слой сознания и понимания

3. Слой самосознания, или слова

XI. МИФ ЕСТЬ ЧУДО

1. Вступление

2. Что не есть чудо?:

3. Другие теории чуда

4. Основная диалектика чуда:

5. Целесообразность в чуде в сравнении с другими типами целесообразности

6. Оригинальность и специфичность мифической целесообразности:

7. Реальное бытие есть разная степень мифичности и чудесности:

XII. ОБОЗРЕНИЕ ВСЕХ ДИАЛЕКТИЧЕСКИХ МОМЕНТОВ МИФА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПОНЯТИЯ ЧУДА

1. Диалектическая необходимость

2. Не-идеальность

3. Вне-научность и специфическая истинность

4. Не-метафизичность

5. Символизм

6. Отрешенность

7. Миф и религия

8. Сущность мифического историзма

XIII. ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ФОРМУЛА

1. Что мы имели до введения понятия чуда?

2. Диалектическая формула мифа

XIV. ПЕРЕХОД К РЕАЛЬНОЙ МИФОЛОГИИ И ИДЕЯ АБСОЛЮТНОЙ МИФОЛОГИИ

Вступление

1. Диалектика есть мифология, и мифология есть диалектика

2. Обзор синтезов абсолютной мифологии

3. Продолжение

4. Сводка

5. Несколько примеров на цельные мифы из абсолютной мифологии

"Диалектика мифа" - последняя работа из знаменитого восьмикнижия Лосева, вышедшего в период с 1927 по 1930 г., которая спровоцировала его арест и запрет на издание собственных трудов. В восьмикнижии Лосев формулирует свое философское кредо, нашедшее окончательное оформление именно в «Диалектике мифа». Основной проблемой всей философской концепции Лосева стала проблема мистических откровений. В его философии слился интерес к мифу как форме сознания и к мифологии как форме коммуникации с Богом. Согласно Лосеву, миф - древнейшая форма освоения мира, обобщающая в одном слове множественные конкретности жизни, - которую философ исследует последовательно диалектически: сначала через отграничение от близких, но все же иных категорий, затем -с точки зрения собственного смысла и внутренней формы. Таким образом, Лосев определяет миф как синтез четырех понятий - личности, истории, чуда и слова. В итоге дается окончательная диалектическая форма: "Миф есть в словах данная чудесная личностная история", "миф есть развернутое магическое имя".

Настоящее небольшое исследование имеет своим предметом одну из самых темных областей человеческого сознания, которой раньше занимались главным образом богословы или этнографы. Те и другие достаточно оскандалились, чтобы теперь могла идти речь о вскрытии существа мифа богословскими или этнографическими методами. И не в том беда, что богословы мистики и этнографы эмпирики (большею частью богословы весьма плохие мистики, пытаясь заигрывать с наукой и мечтая стать полными позитивистами, а этнографы – увы! – часто очень плохие эмпирики, находясь в цепях той или другой произвольной и бессознательной метафизической теории). Беда в том, что мифологическая наука до сих пор не стала не только диалектической, но даже и просто описательно феноменологической. От мистики все равно не отделаться, раз миф претендует говорить о мистической действительности, и, с другой стороны, без фактов невозможна никакая диалектика. Но если будут считать, что факты мистического и мифического сознания, которые я привожу в пример, суть исповедуемые мною самим факты или что учение о мифе только и состоит из наблюдения одних фактов, то лучше им не вникать в мой анализ мифа. Надо вырвать учение о мифе и из сферы ведения богословов, и из сферы ведения этнографов; и надо принудить стать сначала на точку зрения диалектики и феноменолого диалектической чистки понятий, а потом уже предоставить делать с мифом что угодно. Позитивно анализируя миф, я не пошел вслед за многими, которые теперь позитивизм изучения религии и мифа видят в насильственном изгнании из того и другого всего таинственного и чудесного. Хотят вскрывать существо мифа, но для этого сначала препарируют его так, что в нем уже ничего не содержится ни сказочного, ни вообще чудесного. Это – или нечестно, или глупо. Что касается меня, то я вовсе не думаю, что мое исследование будет лучше, если я скажу, что миф не есть миф и религия не есть религия. Я беру миф так, как, он есть, т.е. хочу вскрыть и позитивно зафиксировать, что такое миф сам по себе и как он мыслит сам свою чудесную и сказочную природу. Но я прошу не навязывать мне несвойственных мне точек зрения и прошу брать от меня только то, что я даю, – т.е. только одну диалектику мифа.

ОГЛАВЛЕНИЕ
I. Миф не есть выдумка или фикция, не есть фантастический вымысел
II. Миф не есть бытие идеальное
III. Миф не есть научное и, в частности, примитивно-научное построение
IV. Миф не есть метафизическое построение
V. Миф не есть ни схема, ни аллегория
VI. Миф не есть поэтическое произведение
VII. Миф есть личностная форма
VIII. Миф не есть специально религиозное создание
IX. Миф не есть догмат
X. Миф не есть историческое событие как таковое
XI. Миф есть чудо
XII. Обозрение всех диалектических моментов мифа с точки зрения понятия чуда
XIII. Окончательная диалектическая формула
XIV. Переход к реальной мифологии и идея абсолютной мифологии


Бесплатно скачать электронную книгу в удобном формате, смотреть и читать:
Скачать книгу Диалектика мифа, Лосев А.Ф., 2001 - fileskachat.com, быстрое и бесплатное скачивание.

Скачать doc
Ниже можно купить эту книгу по лучшей цене со скидкой с доставкой по всей России.

Алексей Федорович ЛОСЕВ.

ДИАЛЕКТИКА МИФА

Предисловие

Настоящее небольшое исследование имеет своим предметом одну из самых темных областей человеческого сознания, которой раньше занимались главным образом богословы или этнографы. Те и другие достаточно оскандалились, чтобы теперь могла идти речь о вскрытии существа мифа богословскими или этнографическими методами. И не в том беда, что богословы-мистики и этнографы-эмпирики (большею частью богословы весьма плохие мистики, пытаясь заигрывать с наукой и мечтая стать полными позитивистами, а этнографы – увы! – часто очень плохие эмпирики, находясь в цепях той или другой произвольной и бессознательной метафизической теории). Беда в том, что мифологическая наука до сих пор не стала не только диалектической, но даже и просто описательно-феноменологической. От мистики все равно не отделаться, раз миф претендует говорить о мистической действительности, и, с другой стороны, без фактов невозможна никакая диалектика. Но если будут считать, что факты мистического и мифического сознания, которые я привожу в пример, суть исповедуемые мною самим факты или что учение о мифе только и состоит из наблюдения одних фактов, то лучше им не вникать в мой анализ мифа. Надо вырвать учение о мифе и из сферы ведения богословов, и из сферы ведения этнографов; и надо принудить стать сначала на точку зрения диалектики и феноменолого-диалектической чистки понятий, а потом уже предоставить делать с мифом что угодно. Позитивно анализируя миф, я не пошел вслед за многими, которые теперь позитивизм изучения религии и мифа видят в насильственном изгнании из того и другого всего таинственного и чудесного. Хотят вскрывать существо мифа, но для этого сначала препарируют его так, что в нем уже ничего не содержится ни сказочного, ни вообще чудесного. Это – или нечестно, или глупо. Что касается меня, то я вовсе не думаю, что мое исследование будет лучше, если я скажу, что миф не есть миф и религия не есть религия. Я беру миф так, как, он есть , т. е. хочу вскрыть и позитивно зафиксировать, что такое миф сам по себе и как он мыслит сам свою чудесную и сказочную природу. Но я прошу не навязывать мне несвойственных мне точек зрения и прошу брать от меня только то, что я даю, – т. е. только одну диалектику мифа.

Диалектика мифа невозможна без социологии мифа. Хотя это сочинение и не дает специально социологии мифа, но это является введением в социологию, которую я всегда мыслил философско-исторически и диалектически. Разобравши логическую и феноменологическую структуру мифа, я перехожу в конце книги к установке основных социальных типов мифологии. Этой социологией мифа я занимаюсь специально в другом труде, но уже и тут ясна всеобъемлющая роль мифического сознания в разных слоях культурного процесса. Теория мифа, которая не захватывает культуры вплоть до ее социальных корней , есть очень плохая теория мифа. Нужно быть очень плохим идеалистом, чтобы отрывать миф от самой гущи исторического процесса и проповедовать либеральный дуализм: реальная жизнь – сама по себе, а миф – сам по себе. Я никогда не был ни либералом, ни дуалистом, и никто не может меня упрекать в этих ересях.

А.Лосев

ВСТУПЛЕНИЕ

Задачей предлагаемого очерка является существенное вскрытие понятия мифа, опирающееся только на тот материал, который дает само мифическое сознание. Должны быть отброшены всякие объяснительные, например, метафизические, психологические и пр. точки зрения. Миф должен быть взят как миф , без сведения его на то, что не есть он сам. Только имея такое чистое определение и описание мифа, можно приступать к объяснению его с той или иной гетерогенной точки зрения. Не зная, что такое миф сам по себе, не можем говорить и об его жизни в той или другой иноприродной среде. Надо сначала стать на точку зрения самой мифологии, стать самому мифическим субъектом. Надо вообразить, что мир, в котором мы живем и существуют все вещи, есть мир мифический , что вообще на свете только и существуют мифы. Такая позиция вскроет существо мифа как мифа. И уже потом только можно заниматься гетерогенными задачами, например, «опровергать» миф, ненавидеть или любить его, бороться с ним или насаждать его. Не зная, что такое миф, – как можно с ним бороться или его опровергать, как можно его любить или ненавидеть? Можно, разумеется, не вскрывать самого понятия мифа и все-таки его любить или ненавидеть. Однако все равно какая-то интуиция мифа должна быть у того, кто ставит себя в то или иное внешнее сознательное отношение к мифу, так что логически наличие мифа самого по себе в сознании у оперирующего с ним (оперирующего научно, религиозно, художественно, общественно и т. д.) все-таки предшествует самим операциям с мифологией. Поэтому необходимо дать существенно-смысловое, т. е. прежде всего феноменологическое, вскрытие мифа, взятого как таковой, самостоятельно взятого самим по себе.

I. МИФ НЕ ЕСТЬ ВЫДУМКА ИЛИ ФИКЦИЯ, НЕ ЕСТЬ ФАНТАСТИЧЕСКИЙ ВЫМЫСЕЛ

Это заблуждение почти всех «научных» методов исследования мифологии должно быть отброшено в первую голову. Разумеется, мифология есть выдумка, если применить к ней точку зрения науки , да и то не всякой, но лишь той, которая характерна для узкого круга ученых новоевропейской историй последних двух-трех столетий. С какой-то произвольно взятой, совершенно условной точки зрения миф действительно есть вымысел. Однако мы условились рассматривать миф не с точки зрения какого-нибудь научного, религиозного, художественного, общественного и пр. мировоззрения, но исключительно лишь с точки зрения самого же мифа , глазами самого мифа, мифическими глазами. Этот вот мифический взгляд на миф нас тут и интересует. А с точки зрения самого мифического сознания ни в каком случае нельзя сказать, что миф есть фикция и игра фантазии . Когда грек не в эпоху скептицизма и упадка религии, а в эпоху расцвета религии и мифа говорил о своих многочисленных Зевсах или Аполлонах; когда некоторые племена имеют обычай надевать на себя ожерелье из зубов крокодила для избежания опасности утонуть при переплытии больших рек; когда религиозный фанатизм доходит до самоистязания и даже до самосожжения; – то весьма невежественно было бы утверждать, что действующие тут мифические возбудители есть не больше, как только выдумка, чистый вымысел для данных мифических субъектов. Нужно быть до последней степени близоруким в науке, даже просто слепым, чтобы не заметить, что миф есть (для мифического сознания, конечно) наивысшая по своей конкретности, максимально интенсивная и в величайшей мере напряженная реальность. Это не выдумка, но – наиболее яркая и самая подлинная действительность . Это – совершенно необходимая категория мысли и жизни , далекая от всякой случайности и произвола. Заметим, что для науки XVII–XIX столетий ее собственные категории отнюдь не в такой мере реальны, как реальны для мифического сознания его собственные категории. Так, например, Кант объективность науки связал с субъективностью пространства, времени и всех категорий. И даже больше того. Как раз на этом субъективизме он и пытается обосновать «реализм» науки. Конечно, эта попытка – вздорная. Но пример Канта прекрасно показывает, как мало европейская наука дорожила реальностью и объективностью своих категорий. Некоторые представители науки даже любили и любят щеголять таким рассуждением: я вам даю учение о жидкостях, а существуют эти последние или нет – это не мое дело; или: я доказал вот эту теорему, а соответствует ли ей что-нибудь реальное, или она есть порождение моего субъекта или мозга – это меня не касается. Совершенно противоположна этому точка зрения мифического сознания. Миф – необходимейшая – прямо нужно сказать, трансцендентально-необходимая – категория мысли и жизни; и в нем нет ровно ничего случайного, ненужного, произвольного, выдуманного или фантастического. Это – подлинная и максимально конкретная реальность.

Ученые-мифологи почти всегда находятся во власти этого всеобщего предрассудка; и если они не прямо говорят о субъективизме мифологии, то дают те или иные более тонкие построения, сводящие мифологию все к тому же субъективизму. Так, учение об иллюзорной апперцепции в духе психологии Гербарта у Лацаруса и Штейнталя также является совершенным искажением мифического сознания и ни с какой стороны не может быть связано с существом мифических построений. Тут вообще мы должны поставить такую дилемму. Или мы говорим не о самом мифическом сознании, а о том или ином отношении к нему, нашем собственном или чьем-либо ином, и тогда можно говорить, что миф – досужая выдумка, что миф – детская фантазия, что он – не реален, но субъективен, философски беспомощен или, наоборот, что он есть предмет поклонения, что он – прекрасен, божественен, свят и т. д. Или же, во-вторых, мы хотим вскрыть не что-нибудь иное, а самый миф, самое существо мифического сознания, и – тогда миф всегда и обязательно есть реальность, конкретность, жизненность и для мысли – полная и абсолютная необходимость, нефантастичность, нефиктивность. Слишком часто ученые-мифологи любили говорить о себе, т. е. о свойственном им самим мировоззрении, чтобы еще и мы пошли тем же путем. Нас интересует миф, а не та или иная эпоха в развитии научного сознания. Но с этой стороны для мифа нисколько не специфично и даже просто не характерно то, что он – выдумка. Он – не выдумка, а содержит в себе строжайшую и определеннейшую структуру и есть логически, т. е. прежде всего диалектически необходимая категория сознания и бытия вообще .